Война - это тяжёлая работа

Своими воспоминаниями со студентами Политехнического института НовГУ, Евгением Сосиным и Евгением Фёдоровым, поделился участник Великой Отечественной войны Леонид Александрович Баташанян.

 

Леонид Александрович родился 15 сентября 1923 года в Одессе. Через 9 лет семья переехала в Харьков. Там в 1941 году он окончил среднюю школу.

"В начале войны, - рассказывает ветеран, -  мою маму направили на строительство оборонительных сооружений. Но вместо неё противотанковые рвы поехал копать я. Нас отвезли на железнодорожную станцию, где мы и копали очень глубокие, но, как потом оказалось, совершенно бесполезные рвы. Немецкие танки их преодолевали очень быстро.

Когда немцы подошли совсем близко, женщин отпустили домой, а нескольких мужчин, в их числе и меня, оставили при сапёрной части. Вот так в неполные 18 лет я оказался на фронте.

После сыпного тифа и тяжёлой контузии в 1944 году я частично потерял память. Да и времени с тех пор прошло немало - больше 70 лет. Многое из того, что было в первые годы войны, я так и не вспомнил.. Смутно вспоминаются отдельные, разрозненные эпизоды, которые не всегда складываются в целостную картину.

Не помню, как мы отступали и как я потом попал в запасной стрелковый полк. Приезжали командиры военных частей и  из всех мобилизованных набирали себе бойцов. Меня вместе с другими новобранцами, у которых было среднее образование, направили в подмосковные Кузьминки, в училище командиров пулемётных рот.

Там, в Кузьминках, я и тренировался. Как-то, неловко перелезая через препятствия, повредил ногу, попал в госпиталь. Кость загноилась, и меня комиссовали. Направили на работу токарем  на шарикоподшипниковый завод.

Через 4 месяца комиссия признала меня годным к военной службе. Меня направили в авиацию, в батальон аэродромного обслуживания, где я и служил до зимы 1944 года. Мы охраняли аэродром, на котором дислоцировались штурмовики ИЛ-2".

Штурмовик  ИЛ-2 в силу большой роли, которую он сыграл в борьбе с войсками Вермахта, считается первым среди главных самолётов Великой Отечественной войны. Вклад в Победу этого легендарного самолёта трудно переоценить. ИЛ-2 - это "летающий танк", ставший самым массовым самолётом в истории авиации. Каждый третий лётчик-штурмовик, получивший  звание Героя Советского Союза, летал на ИЛ-2.

К 1944 году советская штурмовая авиация уже приобрела необходимый боевой опыт. Мощь истребительной авиации тоже возросла. Появился двухместный вариант ИЛ-2, оснащённый более мощным двигателем. Были установлены кабина стрелка и крупнокалиберный пулемёт. Относительное число наших потерь  по сравнению с началом войны уменьшилось примерно в 10 раз. С боевых заданий машины нередко возвращались с продырявленным фюзеляжем, с изодранными в клочья крыльями и хвостовым оперением сплошь в дырках. Крылья были из дюраля и частично из крепкого полотна, и Леонид Александрович научился эти дырки латать.

"В 1944 году я был на 2-м Украинском фронте. Помню Днепр, с одной стороны - разбомблённый Кременчуг, камня на камне не осталось, а через реку - железнодорожная станция Крюково - полностью уцелевшее деревянное здание. Это мне хорошо запомнилось, до сих пор перед глазами яркая картинка.

Наша часть принимала участие в Корсунь-Шевченсковской операции, которая готовилась в очень сложной обстановке. Зима 1944 года была на Украине необычно тёплой. Часто шли дожди, почва превратилась в непролазную грязь. Гитлеровское командование не ожидало удара нашей армии в такую распутицу. Бездорожье затрудняло манёвр войск, подвоз материальных средств и использование авиацией грунтовых аэродромов. Наши войска мобилизовали всех местных жителей, которые со свободными от службы солдатами на руках доставляли снаряды.

Советские войска в ходе ожесточённых боёв сломили сопротивление противника и в конце января завершили окружение неприятельской группировки. Немцы предпринимали отчаянные попытки прорвать кольцо и выйти из окружения. Большую надежду немецкое командование возлагало на транспортную авиацию. С её помощью окружённые войска снабжались боеприпасами, медикаментами, продовольствием и даже горючим.

Однако все попытки потивника вызволить свои войска из котла остались безуспешными. 17 февраля вражеская группировка была уничтожена, и только небольшой её части удалось вырваться из окружения. Осталось значительное количество немецкой техники, которую не смогли вытащить из липкого чернозёма, так и стояла она долго-долго.

Тогда же немцы разбомбили наши армейские вещевые склады. Сменить зимнее обмундирование на летнее возможности не было, переодеться было не во что. Мы до апреля ходили в ватных штанах. Я завшивел и подцепил сыпной тиф. В нашей части это был единичный случай. В военных госпиталях таких инфекционных отделений не было, и меня положили в гражданскую больницу".

Леонида Александровича после излечения и короткого отпуска направили в 55-ю миномётную бригаду, которая формировалась в Харькове. В составе 2-го Прибалтийского фронта под командованием маршала Баграмяна бригада противостояла курляндской группировке немцев. Наши войска несли огромные потери. Противнику по морю доставляли из Германии боеприпасы, продукты и вообще всё, что ему было нужно, и нашим войскам никак не удавалось замкнуть кольцо.

"Это продолжалось до 4 мая аж пока 1-й Прибалтийский фронт, заняв Кёнигсберг, не выделил нам авиацию. Авиация так хорошо поработала на 2-й Прибалтийский, что буквально смешала небо с землёй. И тогда немцы пошли сдаваться толпой. 

Война - это тяжёлая работа, работа без отдыха. Миномётный расчёт состоял из семи человек. Я был сначала наводчиком, потом командиром. Тяжёлый миномёт было нелегко обслуживать, перевозить, устанавливать. Вес миномёта - 980 кг, вес мины - 40 кг. А ещё надо было строить землянки. В Прибалтике это очень тяжело, потому что там сплошные болота.

Нередко приходилось спать под открытым небом. В последний год войны я ни разу не ночевал под крышей дома. В Прибалтике деревень нет, только хутора. Ночевать там было негде. К тому же был приказ: с местным населением, которое к нам не благоволило, в контакт не вступать. Ещё раз повторяю: война - это тяжёлая работа и большие испытания. Мы перестали бояться смерти, привыкли к ней, потому что видели её каждый день.

Запомнилось ещё вот что. Мы не сразу узнали об окончании войны с немцами. Вышли на огневые позиции, и вдруг со всех сторон начали запускать ракеты. Мы сначала не поняли, в чём дело, а, когда по рации сообщили, что немцы капитулировали, мы тоже начали стрелять вверх из автоматов.

У меня был трофейный немецкий пулемёт, я мечтал сбить вражеский самолёт. Но мне это ни разу не удалось. Самолёты летали, хоть и очень низко, но появлялись и исчезали внезапно. Вот самолёты-разведчики - рамы - летали очень высоко, были оснащены фотоаппаратурой, которая давала возможность рассмотреть на земле мельчайшие детали.

Германия капитулировала, и на западе страны война закончилась. Не успели отгреметь победные салюты, как нас погрузили в вагоны и повезли в неизвестном направлении. Вскоре мы узнали, что едем воевать с японцами. Наше передвижение быдло хорошо организовано. Ехали мы только ночью. Днём стояли закрытые маскировочной сеткой.

Так мы пересекли всю Россию. Я видел и казахские степи, и Байкал, и Ангару. Ночью, помню, проехали бурятскую станцию Оловянную, а утром, опять под маскировочной сеткой, остановились на окраине монгольского города Чойбалсан. Там мы стояли неделю".

На Дальнем Востоке ещё оставался очаг напряжённости. Япония держала у границ СССР крупные вооружённые силы, угрожая Советскому Приморью и препятствуя судоходству. 8 августа Советский Союз, верный своему союзническому долгу, объявил войну Японии. Советским вооружённым силам, сосредоточенным на трёх фронтах -  Забайкальском, 1-м и 2-м Дальневосточных, противостояла в Маньчжурии сильная Квантунская армия. Военные действия начались 9 августа.

"Мы сели в машины и буквально часа через полтора вошли на территории Маньчжурии (Тогда это было самостоятельное марионеточное государство Маньчжоу-го, которое прекратило своё существование 19 августа 1945 года).

Войска Забайкальского фронта преодолели горы Большого Хингана и вышли в тыл Квантунской армии. Части, которые размещались в Приморье, развили наступление на Харбин. Монгольская народно-революционная армия наступала через пустынные степи Внутренней Монголии. Японское правительство,

пребывая в шоке от атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки и первых поражений сухопутных войск, согласилось на безоговорочную капитуляцию.

Но отдельные части Квантунской армии всё равно сопротивлялись. Японцы - воины серьёзные, храбрые, буквально фанатичные и очень опасные.. Я видел однажды, как смертельно раненный японский солдат, теряя последние силы, тянулся к винтовке, чтобы отправить на тот свет ещё хотя бы одного врага. Советские войска вскоре заняли города Дальний и Ппорт-Артур в Корее, затем очистили от японцев Южный Сахалин и высадились на Курильских островах. 2 сентября 1945 года Япония подписала "Акт о безоговорочной капитуляции", и Вторая мировая война закончилась. Советско-Японская война длилась 25 дней.

После войны я 2 года прослужил в Пхеньяне. Был рядовым, сержантом, старшим сержантом. Только в 1951 году, после окончания  Харьковского юридического института, получил звание лейтенанта. Я никогда не мечтал о военной карьере, хотя мне не раз предлагали направление в военное училище.

В Пхеньяне жилось трудно: холера, чума, клещевой энцефалит. Это всё было. Зимы там всегда дождливые, электропроводка отвратительная, изоляция плохая. Были случаи гибели наших солдат от удара электрическим током. Дожди шли днём и ночью, а летом вдобавок всегда было жарко. Открываешь бумажник, а там - плесень. Жара и влага, как в бане. И так постоянно. От этого по телу шла сыпь, и настроение у всех было подавленное.

Чуму разносили не только крысы, но и тарбаганы, овцы. Когда начиналась эпидемия чумы, мы огораживали территорию воинской части рвом. Ров рыли от реки, и он быстро заполнялся водой. А ещё делали маленький островок, который служил изолятором для больных с температурой.

Помню ещё один интересный случай. Как-то я присутствовал на митинге. Из толпы в Ким Ир Сена бросили гранату, а наш солдат заслонил его своим телом. И, кажется, оба остались живы.

Что ещё запомнил? В Пхеньяне были маленькие магазинчики. Двери из дранок, обклеенных промасленной бумагой. Корейцы их никогда не запирали, просто закрывали на задвижку, и люди знали, что хозяина нет. Когда появились наши войска, то оставлять магазин без присмотра стало опасно. И хотя дверь можно было пальцем проткнуть, наивные корейцы стали навешивать большие замки, как будто этим можно защититься от грабителей.

Мой старший брат (старше меня на 4 года) был призван на срочную службу в 1939 году. Служил на Черноморском флоте, защищал и оставлял Севастополь, а потом его освобождал.

Отец до войны работал грузчиком в порту, потом стал профсоюзным работником. В первые дни войны был призван в железнодорожные войска. Я не видел его с начала войны до 1947 года".

Со своей женой, перенёсшей во время войны все тяготы фашистской неволи, Леонид Александрович прожил 60 лет. После её смерти в 2011 году ведёт довольно уединённый образ жизни. Несмотря на преклонный возраст и слабое здоровье, освоил компьютер и теперь, не выходя из дома, много и охотно общается со своими детьми, внуками, правнуками. Они живут и в России, и за рубежом.

За свой ратный труд Леонид Александрович награждён многими орденами и медалями. Его, человека мыслящего, многое не устраивает в нашей нынешней жизни: коррупция, цинизм, непомерная жажда личного обогащения, разобщённость людей. Не нравится, как и кем ведётся в наших школах патриотическое воспитание. И мы полностью разделяем его озабоченность.

Мы желаем ветерану здоровья, долголетия, больше оптимизма, веры в молодёжь, значительная часть которой, несмотря на все проблемы, умеет тонко чувствовать, стремится к идеалам. Таких правильных, и серьёзных молодых людей, искренне любящих свою страну и готовых потрудиться на её будущее, с каждым днём становится всё больше, хотя им, как и большинству россиян, живётся непросто.

Член Новгородского регионального отделения РВИО, председатель Совета по воспитательной работе Политехнического института НовГУ Булгакова А.Ф.

0 Комментариев