Из-за "холодной войны" многие преступники избежали ответственности

По инициативе волонтёрского отряда "Патриот", в конференц-зале Политехнического института состоялась встреча участника Великой Отечественной войны, полковника КГБ в отставке, почётного чекиста, лауреата Форума "Общественное признание", члена Новгородского регионального отделения РВИО Василия Петровича Михеева со студентами механико-энергетического отделения. 

В Политехническом институте Василия Петровича хорошо знают и всегда ждут. Он не только делится своими воспоминаниями о войне, но и рассказывает о своей работе в органах госбезопасности в послевоенное время. Ранее на портале РВИО были опубликованы материалы, записанные на встречах Михеева со студентами Политехнического института:15.05.2015 (Небесное тело имени юной разведчицы Вали Олешко), 06.05.2015 ("Захваченные документы дали ключ к разоблачению вражеской агентуры"), 05.05.2015 ("Это он, это тот каратель, который стрелял...!"), 28.04.2015 ("Покарать по заслугам нелюдей"), 17.04.2015 ("Я солнце запомнил - оно было красное"), 14.05.2015 ("Эти розыскные дела достойны особого внимания"),  06.04.2015 ("Имена палачей и убийц тоже должны быть известны людям"), 03.04.2015 (Жизненный путь длиною в 91 год), 03.03.2015 (Не забыть и не простить).

 

Вот новый рассказ ветерана о себе и своей работе:
"Следователем я  проработал 30 послевоенных лет и твёрдо могу сказать, что следствие - это самый трудный участок работы в любом  правоохранительном органе. В этих папках содержатся материалы расследования опасных государственных преступлений. Чтобы собрать неопровержимые доказательства вины  преступника, -  а от этого зависит результат всей работы, - нужно точно и чётко организовать работу по расследованию преступления,  а для этого требуются немалые усилия многих сотрудников.
Мне довелось расследовать многие дела по карательным батальонам, которые совершали злодеяния на Новгородчине. Это 661-й, 667-й, 668-й, 669-й и 654-й карательные батальоны, да ещё несколько ягд-команд, команды СС, СД, Тайная полевая полиция, жандармерия, гестапо, спецкомендатуры и др.
Вот  примерно такой арсенал карательных органов был на территории оккупированных районов Новгородской области. Такое  большое количество карательных, разведывательных, контрразведывательных  подразделений связано с тем, что здесь была прифронтовая зона. 
В деревне Жестяная Горка Батецкого района тягчайшее преступление совершил  карательный батальон  СД, который состоял в основном из латышей и эстонцев. Русских там было только  двое. Руками этого батальона уничтожено  2100 человек.  На   снимках видны эксгумация их останков. Для следователей самое неприятное действие  - вскрывать старые могилы, смотреть, в каком состоянии  находятся трупы и что сделали фашисты с ещё живыми людьми, прежде чем бросили их в ямы.
 
Примерно таким же карательным органом был и 667-й  батальон "Шелонь". Действовал он в основном в Поддорье и Белебёлке. Иногда  продвигался дальше, до Старой Руссы, до Батецкого. Не случайно этот батальон был сформирован и брошен против 2-ой Ленинградской партизанской бригады  под командованием  Николая Васильева.
2-я бригада дислоцировалась  в Псковской области, в районе озера Полисто, Сусельницких озёр. Там болота, где было легко укрыться партизанам, и они, естественно, всё время беспокоили немецкие гарнизоны. Взрывали мосты, железные дороги, нарушали пути сообщения.  Против них был брошен 667-й карательный батальон "Шелонь". Сначала он дислоцировался в Чихачёво, потом в Дно, Дедовичах, а затем уже приступил к карательным операциям против партизан 2-ой бригады  Николая Васильева и 3-ей бригады Александра Германа.
Немало преступлений  совершили и ягд-команды. Это были специальные подразделения, созданные для борьбы с партизанами, так называемые "охотничьи команды". Они набирались из специально подготовленных немцев и местного населения. В частности, ягд-команда  38-го армейского корпуса совершила ряд тяжких преступлений. На её счету расстрелы, убийства, грабежи, мародёрство, разрушения, сожжение населенных пунктов. От её действий сильно пострадали Батецкий  и Поддорский районы.
Жители деревни Танина Гора  Батецкого района скрывались в лесу от угона в немецкое  рабство.  Каратели их выследили. Тогда было убито 130 с лишним человек:  женщины, дети, старики. Сейчас на месте расстрела стоит памятник.
Такое же преступление  совершил 667-й карательный  батальон в Поддорском районе. Всех  жителей деревень Бычково и Починок - 253 человека -  согнали на лёд реки Полисть и расстреляли из пулемётов. После войны  на  долю следователей  выпала нелёгкая участь -  найти этих преступников, провести  тщательное расследование их преступлений, чтобы они попали в руки военного трибунала.

У меня прошло 123 таких крупных дела. Были дела по розыску государственных преступников, расследование различных чрезвычайных происшествий. Всё это  требовало специальных знаний, надо было умело организовать следственный аппарат. Следователи у нас были свои, новгородские, но, когда случались крупные дела, то прикомандировывались сотрудники органов безопасности из Калининграда, Пскова,  Ярославля, Саратова, других городов. Издавалось постановление, согласно которому  следователей включали в процесс организации следственных мероприятий, и начиналась совместная  работа.
Руководитель должен правильно организовать работу следственного аппарата, с соблюдением всех процессуальных, законодательных правил. Большинство следователей добросовестно работали, добывали данные. Бывали  длительные командировки в Австрию, Германию, Чехословакию, а также в разные города нашей страны, вплоть до Дальнего Востока.
Но случалось, отдельные следователи нарушали какие-то элементарные нормы следствия, процессуального закона, Конституцию. Мне как руководителю приходилось принимать меры, вплоть до  отстранения от следствия. Я никогда не позволял своим подчинённым вступать с преступниками,  со свидетелями, с экспертами  в перебранки.  Мы -  люди государственные и должны вести себя профессионально. Любое нарушение закона на следствии потом может обернуться неприятностями, потому что есть  адвокаты, эксперты, надзорные инстанции - это военная прокуратура, другие органы  и, конечно, вышестоящий следственный аппарат. В то время Комитет государственной безопасности всё время контролировался, но, к нашему  счастью, нам  ни  разу ни одно дело не вернули, к нашим делам никогда не было никаких претензий.
Наоборот, было хорошее  расследование, в том числе и по  преступникам, которые укрылись в Соединенных Штатах Америки, в Бразилии, в Аргентине, во Франции, Германии" .
Вопрос: " А как всё-таки удалось разговорить карателя  Павла Бурова, который долго не хотел говорить?"
"Обычно  я делаю так. Сажусь и что-нибудь пишу или разговариваю по телефону, Бурову ставлю 3 вопроса, даю ему бумагу, карандаш, ручку и говорю: " Ну, Павел, начинай писать".
Проходит полдня,  пора обедать. Смотрю, что написал Буров, а он чёртиков  на бумаге нарисовал. И так в течение  2-х месяцев мы  с ним играли в такую вот чехарду. Не хотел он  давать показаний, потому что знал: ему грозит исключительная мера наказания -  расстрел. Буров ограбил и убил столько людей! Партизан, мирного населения...
Тогда мы  решили сделать по-другому.  Вызвали охрану (был у нас  такой батальон охраны  в Новгороде на Псковской улице). Подошла машина. Мы посадили  в неё Павла Бурова и повезли на место преступления, в деревни Бычково и Починок. Там каратели расстреляли 253-и человека. Подъехали к месту расстрела,  а там... откуда только взялась толпа сельчан! Кто с вилами, кто с граблями, кто с топором. Все  шумят, кричат...  Я говорю: "Милые граждане, отойдите, вы мешаете нам работать".
Смотрю,  на Павла -  с него  пот катится, самый настоящий пот, а ведь дело было зимой! Он был рослым, здоровым, его даже в карательных подразделениях звали "Железная рука". Буров мог легко и своего сослуживца  побить, даже покалечить. И тут он заговорил:  "Я кое-что вспомнил". Зашли  мы в хату, включили магнитофон,  написали протокол, всё  как следует оформили.
Затем поехали к тому месту, где дислоцировался штаб карательного батальона. Приехали. А там, на наше счастье, в деревне религиозный праздник, на улицах много народу, и Буров  опять кое-что рассказал. Например, как у бани они расстреляли людей,  как потом отвезли их в Подсобляево (это за  речкой Полисть) и бросили в силосную яму.

Потом поехали туда,  где каратели  расстреляли двух женщин, ловивших рыбу, убили  грудного ребёнка, а из отобранной у женщин рыбы сварили уху и дружно  её сожрали.
И стал Буров рассказывать о своих злодеяниях. Рассказывал, рассказывал, рассказывал...  Всё это, конечно, фиксировалось на  магнитофонную плёнку, заносилось в протокол. Присутствовали адвокаты, которых предоставили обвиняемым, как и положено по закону. Когда закончилось следствие, дело передали в суд. Я  съездил в Ленинград, договорился с военным трибуналом Ленинградского военного округа, с  военной прокуратурой о том, чтобы провести в Новгороде открытый судебный процесс.
И вот прошёл судебный процесс. Народу  было очень много: свидетелей, потерпевших, их родственников. Было много шума. Трибунал, естественно, вынес единственно возможное решение, приговорил Бурова к исключительной мере наказания -  расстрелу. И Тимофеева, и Григорьева, и других пособников фашистов, о которых я уже рассказывал.
И вот  сидят  они в "Белом Лебеде" в одиночных камерах, ждут, что  скажет Президиум Верховного Совета (в то время "верх" утверждал такие приговоры). Пришла из Москвы телеграмма: "Приговор привести  в исполнение немедленно." Позвонил я в следственный изолятор начальнику: "Отправляйте в Ленинград". Тогда таких осуждённых отправляли в Ленинград. Сами мы этим грязным делом не занимались.
Но самое сложное в нашей работе,  я еще раз повторяю, - это эксгумирование трупов расстрелянных. Ещё раз возвращаюсь к трагедии  в деревнях Бычково и Починок. Люди были захоронены в четырёх могилах. Каждую весну разливалась  река Полисть и  все могилы сверху затапливались. Стали их вскрывать. Смотреть  на это было страшно: у кого-то  разбита голова, у кого-то пулевые ранения. Судебно-медицинские эксперты делали свою работу, писали акты: от чего у каждой жертвы наступила смерть.
Самое главное, что остались живые свидетели. Несколько человек были ранены, но  всё же  выжили. Они выступали в суде в качестве свидетелей.
Была такая Анисимова с двумя ребятишками,  Тогда на льду, когда людей расстреливали из пулемёта, её ранило в живот. Младшему ребенку, которому было всего несколько месяцев от роду, оторвало головку. Это ужас..."  
Вопрос: "Василий Петрович, кто их потом хоронил? Ведь расстреляли всех".
"Жители соседних деревень,  которым удалось спастись.

70 лет назад  окончилась Великая Отечественная война. Фашисты на оккупированных  территориях Советского Союза натворили немало бед. Почти в каждой семье кто-то погиб на фронте, кто-то умер от ран, кто-то был расстрелян карателями, умер от голода или болезней. Но пока ещё живы люди, которые могут рассказать об ужасах войны. Когда я встречаюсь на разных акциях со старыми людьми, мне в первую очередь задают вопрос:"Где же наши мужья, братья, сёстры? Куда они исчезли?".
Вот у меня с собой  справка из архива. Здесь сказано, сколько могил на территории нашей страны появилось в годы войны,  а также на территории Украины,  Белоруссии, Польши, Финляндии, Швеции, Норвегии, Германии, Франции, Англии, Соединенных Штатов и в других местах. В этой справке есть и другая строка  с данными о том, сколько в каждой могиле захоронено людей. Но все безымянные... Ну убили где-то человека, и всё. У многих родственники до сих пор не найдены, и едва ли мы скоро закончим войну. Не закончим, пока не захороним всех".