"Мы свою клятву выполним с честью"

Конев Юрий Гаврилович родился 10 октября 1912 года. Был кадровым офицером Красной Армии. Погиб при обороне Москвы 18 февраля 1942 года.

 

Воспоминаниями о своём отце с волонтёрами объединения "Патриот" Политехнического института  НовГУ поделилась дочь фронтовика, Тамара Юрьевна Василенко.

 

"До войны наша семья - папа, мама, моя сестрёнка Элеонора и я - жила в городе Александровске Сахалинской области. Папа служил в 79-й стрелковой дивизии.

Я родилась 8 июля 1939 года. Когда началась война, я была совсем маленькой, довоенное время помню смутно. Скорее, не столько помню, сколько представляю его после рассказов мамы и сестры. А кажется, что помню...

Наш папа много работал и всегда был занят. Его свободного дня мы ждали как праздника. Когда наступал долгожданный час, мы с Элей в своих лучших платьях, взявшись за руки, чинно шагали впереди. На полшага сзади, не выпуская дочерей из виду, шёл под руку с женой красивый, подтянутый военный - наш папа. Было тепло. Казалось, весь воздух был пропитан сладким запахом цветущей черёмухи.

Такой мне запомнилась (или представляется?) последняя мирная весна 1941 года. Дальше в моей памяти всё смешалось: стук вагонных колёс, сырость "теплушек", холод, голод, болезни, мамины слёзы.

В начале войны отец вместе с дивизией  был направлен на Западный фронт, а семьи военнослужащих с Сахалина эвакуировали на материк. Мы попали в Сибирь, на станцию Зима. Там, под Иркутском, прожили до конца войны.

Сначала  снимали комнату у хозяйки. Потом нам дали отдельную квартирку: комнату 13-14 метров и кухоньку с русской печкой. Мы жили большой семьёй: бабушка, дедушка, мамочка, сестрёнка и я. Потом пришёл с фронта раненный и контуженный папин брат и тоже поселился с нами. Вот мы и жили вшестером в такой  тесноте.

Зимой было очень холодно. Один угол промерзал настолько, что в комнате постоянно лежал снег.  Это было тяжёлое время для всех. Шла страшная война, и люди  везде были лишены нормальных человеческих условий. Питались мы в основном лебедой и крапивой. Земельного участка, где бы можно было что-то вырастить, у нас не было.

Мама работала в эвакогоспитале, мы её редко видели дома. А бабушка, чтобы семья не  умерла с голоду, продавала наши пожитки. Потом меня на полгода отправили в Иркутск, в санаторий  для ослабленных детей, чтобы хоть чуть-чуть поддержать.

Своего отца я последний раз видела осенью 1941 года. Это была долгожданная, мимолётная встреча на станции Зима.

Отец  в короткой записке сумел сообщить:

"Перед отправкой на фронт будем проезжать через Зиму".

Целую неделю  мы встречали и провожали эшелоны. Жили прямо на вокзале, грелись у костра, по-походному в котелке варили кашу, спали здесь же, на станции, боясь пропустить нужный состав.

Как-то с сестрёнкой  мы бегали на вокзале и нечаянно опрокинули маленький алюминиевый бидончик со спиртом. Спирт разлился. Бабушка заплакала и сказала: "Это плохой знак".

Сколько хороших слов мы подготовили с сестричкой нашему папе, а увидели и... растерялись. Повисли у него на руках и заревели. Встреча длилась всего несколько минут, но она навсегда осталась в моей памяти.

Своего отца мы больше никогда не видели. В феврале 42-го года при обороне Москвы он погиб.

Много лет прошло с тех пор, а щемящая боль  в сердце  до сих пор даёт о себе знать. Тяжело терять  родных, дорогих сердцу людей.

После войны, в начале 46-го года, мы переехали в Херсон. Нас было уже 7 человек: дядя женился.

Я до сих пор помню этот  до основания разрушенный город. По нему было страшно ходить, в некоторых домах висели неразорвавшиеся бомбы.

В Херсоне мы месяца три-четыре прожили в гостинице, если, конечно, можно так назвать наше жалкое временное пристанище. Работу мама так и не нашла, жить было негде, и мы поехали в Голую Пристань. Там поселились в маленькой комнатке с глиняным полом. Опять голодали и, при первой же возможности, решили вернуться в родные края. Всей семьёй завербовались на Южный Сахалин, который в сентябре 1945 года был освобождён от японцев.

До Владивостока добирались в теплушках целых два месяца. В дороге нам давали какие-то коробочки с едой. Во Владивостоке в ожидании парохода жили в палатках. Мама "развербовалась", и мы поехали в город Благовещенск Амурской области. Там мама устроилась бухгалтером на завод. Нас поселили в кухне, где мы прожили целый год, так же мёрзли и голодали.

А в начале лета 1947 года из Корсакова Сахалинской области приехала бабушка и забрала нас к себе. В Корсакове мы прожили очень долго.

На нас с сестрой мама получала по 40 рублей. Она долго ждала папу, всё надеялась, что он жив. Так и прожила вдовой всю оставшуюся жизнь.

Сестрёнка окончила в Благовещенске медицинский институт, я - финансовый. В 1963 году я вышла замуж за студента-медика, и пока муж не окончил институт, мы жили в Благовещенске.

Я попала в очень хорошую семью, в которой  мой муж был единственным ребёнком. Его отец пришёл с войны Героем Советского Союза. Звезду Героя он получил за форсирование  реки Одер. После войны стал директором завода, Почётным гражданином Благовещенска.

Моего мужа после окончания института призвали в армию, где он прослужил 27 лет. Мы постоянно куда-то переезжали, сменили 9 мест. Жили в Приморье, Заполярье, в ГДР, в Амурской области и наконец в Новгороде. Здесь мой муж и похоронен.

У нас двое детей. Дочь живёт в Подмосковье, сын - в Новгороде. У меня есть внучка, юрист по профессии. Внук перешёл в 8-й класс.

Мой отец был награждён медалью "За боевые заслуги", пр.№ 197 от 02.02.1942, но получить её не успел, а ещё посмертно - медалью "За отвагу" от 20.02.1949".

  

***

Почтовая карточка, декабрь 1941 года

 

"Боевой новогодний привет с фронта. Поздравляю с Новым боевым 1942 годом!

Сегодня приходится встречать Новый год на подступах к Малоярославцу. Немец бежит с такой скоростью, что его, гада, не успеваешь догнать. Без штанов бегать легко. Одет он по-летнему, в паршивой одежонке, и подвязан женским платком.

Дорогие мои, будьте уверены, что эта сволочь от нас не уйдёт. Мы её догоним и в Берлине. И заверяю вас, что я выполню наказ товарища Сталина: "Уничтожить всех до одного, кто вздумал поругать нашу Отчизну".

Призываю вас всех работать честно, не покладая рук, выпускать ещё больше хорошей продукции, нужной для нас, для фронта, чтобы нам было легче бить врага.

Ровно в 24.00 мы прочитаем бойцам обращение к нам командования, и мы все призывы выполним, как подобает русским патриотам. Целую. Юра".

***

Письмо отца от 3 декабря 1941 года

 

"Здравствуйте!

Хотел написать много, но времени нет. Работы хватает, а тут ещё надо отправить посылку. Живу хорошо, здоров на все 100 процентов. Всё лишнее решил отправить вам, так как нам выдали много фронтового обмундирования.

Немцев лупим как положено. Скоро, наверное, погоним по-настоящему. Иногда бои бывают жаркие.

В посылке есть конфеты, которые я купил в военторге. А пряники нам дают в пайке. Так я сэкономил и посылаю ребятам фронтовой гостинец. И очень этому рад. Скоро пришлю фронтовые карточки.

Пока всё. Целую ребят".

***

Письмо отца от 4 декабря 1941 года

 

"г. Куйбышев.

Добрый день, Томочка, Эллочка, Лёля и Мама!

До Челябинска ехали хорошо, а дальше приходилось подолгу стоять на станциях. Причина стоянок всем понятна. Эвакуированного народа едет очень много. Из оккупированных  районов вывозится всё ценное оборудование, и это очень радует, так как этой сволочи останутся рожки да ножки.

Конечно, эта перевозка дорого обходится и имеет свои негативные последствия: в дороге многое ломается. Но  это даёт возможность в глубоком тылу в короткий срок восстанавливать заводы, которые выпускают нужную для армии продукцию. А, главное, то, что немцам в основном остаются пустыри.

Скоро доберёмся до места назначения. В дороге всё чаще встречаются раненные бойцы и командиры, они рассказывают много интересного. Главное то, что немцы -  храбрые вояки только  с бабами, а, вернее, со старухами и ребятами,  особенно когда сидят в броне. А как вынудят их идти в бой без танков и бронемашин, так они удирают изо всех сил.

Но ничего, у них успех только временный. Будет и на нашей улице праздник. Они ещё долго будут вспоминать Москву и русскую землю. Будем бить их и гнать с русской земли, и этот день недалёк. История не знает такого, чтобы русский человек гнул спину перед какой-нибудь сволочью. А тем паче при советской власти, под руководством Коммунистической партии и нашего мудрого вождя товарища Сталина.

От нас требуется одно: с открытыми глазами, не боясь правды, идти вперёд. Где великий Сталин, там и победа. Это должен помнить каждый патриот Родины.

Лёля, Мама, мне приятно читать вашу записную книжку, которую мне передали. Вы вдохновляете меня, призываете к смелости и геройству. Призываете ни под каким видом не поддаваться этой сволочи и биться до последней капли крови.

Я хочу вас заверить, что ваш наказ как настоящих патриотов своей Родины, жены и матери командира-большевика, будет выполнен любой ценой, чего бы это ни стоило.

Вы меня крепко ругали за долгое молчание, когда я только уехал с Сахалина. Но ты, Лёля, пойми: как я мог поступить, не зная своего места назначения и твоего адреса? Ведь на мои телеграммы отвечали, что таковых нет. Военкомат молчал. Я вынужден был писать на адресный стол, но ответа так и не получил, хотя оплатил даже ваш обратный ответ. Я более 100 рублей истратил на телеграммы. Впрочем, всё это ерунда. Теперь писать буду чаще.

То, что ты устроилась на работу, да ещё в госпиталь, - это очень хорошо! Себе и стране принесёшь пользу. Но у меня будет к тебе одна просьба: подлечи, пока есть возможность, свой желудок и Томочкины ушки. Это обязательно.

Томочке скажи, чтобы она Эллочку не обижала, а слушалась старшую сестрёнку. А также скажи, чтобы эти курносые слушались бабушку и маму. Бабушке наказ: больше заниматься с Эллочкой, то есть готовить её к школе. Она девочка хорошая, понятливая. Хочется, чтобы в школе училась отлично.

Понравились ребятам мои гостинцы? При возможности пошлю ещё.

Кормят нас хорошо, всем  обеспечены. Обо мне не беспокойтесь. Приеду на место и сообщу адрес. Целую крепко всех Поцелуйте за меня Томочку и Эллочку. Юра". 

***

Письмо отца от 16 декабря 1941 года

"Западный фронт.

Добрый день, мои дорогие Томочка, Эллочка, Лёля и Мама!

Вы меня, наверное сильно ругаете за то, что я долго вам не писал. Но я уже отправил с фронта открытку. А ещё я писал вам с дороги. От вас же не получил ещё ни одного письма. Думаю, что скоро пришлёте. Может, это письмо ещё не успеет до вас дойти, как я уже получу ваше.

Вкратце о положении на фронте. Объяснять тут нечего.  Вы уже, наверное, читали, как эту гадину начали гнать почти по всему фронту. И это только начало! Только образовалась дырка во швах, но и она довольно чувствительна для фашистской нечисти. Скоро настанет момент, когда окончательно лопнут все швы, и её поганое, вонючее тело вылезет на мороз, где она и сдохнет.

Ещё предстоит много серьёзных боёв, но они будут такими же и даже ещё лучше, ещё удачнее для нас, чем под Ростовом, Тихвином и в других городах. В Москве врагу никогда не бывать, а скоро он и вовсе забудет о ней думать. За Москву мы будем драться огнём, штыком, гранатой, руками, зубами - всем, чем только можно, но врагу её не отдадим никогда! И этому ещё начинают способствовать морозы.

За Москву, за Родину, за дело партии Ленина-Сталина мы будем драться до последнего патрона, до последней капли крови.

Немного о своей фронтовой жизни. Когда вступил в первый бой, точно не помню, да это и не важно. Но только скажу одно, что немцев с первых дней боёв били здорово. Верно, что в первых боях было много просчётов. Это и понятно. Теперь немного обстрелялись. Недавно мне самому целых 4 дня довелось руководить боем. В первый день чувствовал себя неудобно. А потом как будто так и надо, даже не замечаешь, что творится вокруг.

Приходилось идти по вражеским трупам. Ко всему нужна привычка, и она как-то стала появляться уже с первых дней. Раньше я не мог представить себе, что такое ощущение атаки. Теперь я это знаю. Когда приходится вести бойцов в атаку, в этот момент забываешь, что ты человек. В тебе кипит такая злоба, такая ненависть к врагу, что это невозможно описать. В это время народ становится таким спаянным и дружным, что может свернуть каменные горы.

Не помню точно какого числа это было, но дело было так.  Повёл  я подразделение в наступление, а немец перед атакой пустил средние и тяжёлые танки. Из леса их вышло четыре, один вылез вперёд. Я сам лично его заметил и приказал катить за собой на руках противотанковую пушку. Подошли метров на 15-20, а фашист нас не  видит и сыплет из пулемёта куда попало. Подошли ещё ближе, и он нас заметил. Но мои бойцы прямой наводкой, опередив его выстрел, вывели фашистский танк из строя.

В это время сбоку появились два других. Как назло, отказало наше орудие, заклинилась гильза.  Но один мой боец, не растерявшись, двумя гранатами подбил гусеницы танку и забросал его бутылками. Танк загорелся. Экипаж этих "молодчиков" пытался удрать, но точный  автомат бойца уложил двоих прямой наводкой, а третьего - вдогонку. Это только один эпизод.

Однажды докладывают: "Товарищ капитан, вам ведут 8 немецких офицеров". Я от радости, что достали хорошего "языка", чуть не прыгал. Но так мы пленных и не дождались. Как потом мы узнали,  конвой их всех по одному расстрелял по пути. Конечно, я рассердился, бойцов отругал, но не слишком сильно. Лёля, ты пойми - такое у них чувство ненависти к врагу, а именно к самому коварному, к самому подлому врагу, не к человеку, а к зверю, который, не смущаясь, безжалостно убивает детей! Собаке - собачья смерть"

Вот с такой ненавистью к врагу встали мы на защиту Отечества. Слова товарища Сталина: "Уничтожить всех фашистов, забравшихся на нашу землю!" мы выполним с честью и оправдаем доверие любимого вождя.

Живу хорошо, сыт, обут, одет отлично - лучше не надо. Я за месяц израсходовал только 7 рублей, а отсюда делай вывод, как хорошо мы обеспечены. Наказ, который вы мне дали перед отъездом, будет выполнен с честью, как подобает бойцу и командиру Красной Армии. Целую крепко. Папа, муж и сын Юра.

Этой шпане, Томке и Элке, скажи, чтобы они вас хорошенько слушались, больше играли, читали, бегали на улице и не дрались, а то, наверное, Томочка обижает Эллочку, а Эллочка плачет. Пусть живут дружно, любят друг друга, маму и бабушку".

***

Новогоднее письмо отца, декабрь 1941 года

 

"Боевой новогодний привет с фронта всем родным и знакомым!

Будьте уверены, мои дорогие, -  в новом году я буду стойко драться за Родину и за вас. Буду бить немецких захватчиков до полного их истребления.

Смерть немецким оккупантам!

Здравствуйте, Томочка, Эллочка, Лёля и Мама!!!

Сегодня у меня праздник, так как я получил, Лёля,  твоё первое письмо. Я был очень рад, но прочитать его удалось не сразу: на допросе сидел эта "сопливая гадина", и у меня на него поднялась такая злоба, что я готов был его разорвать живым. После допроса распечатал письмо  и прочитал ему твои строчки и Эллочкины. Переводчик перевёл, и немцу стала понятна наша ненависть, не только ненависть командиров красноармейцев, но и ненависть наших жён, детей, матерей. Всего народа. Ненависть к этой фашистской гадине, которая пыталась задушить нашу цветущую страну. наш славный народ. Но этого никогда не было и не будет!

Немного о встрече нового 1942 года.

Лёля, ты читаешь и знаешь, что наша задача в 1942 году - разбить врага наголову - выполняется. В соответствии с этой задачей был дан приказ о переходе в наступление, и мы его начали выполнять. "Арийская раса" бежит, спасенья нет. Бросает оружие, машины, пушки, снаряды...

Мы уже отбили у врага около 50 населённых пунктов. Захватили ряд ценных бумаг, и, между прочим, в некоторых бумагах, довольно интересных, наглядно показана гниль, мерзость германских фашистов. И когда их читаешь, думаешь: "Чем эта пакость занимается, как издевается над нашим народом!"".

***

Письмо однополчан отца моей маме от 16 апреля 1942 года


"Ольга Васильевна! Мы, командиры и бойцы, которые знали капитана Конева, а знали его очень многие, вместе с Вами разделяем наше общее горе - утрату одного из лучших командиров нашего соединения - капитана Конева Юрия Гавриловича.

Ваш муж, а наш близкий товарищ по работе, Конев до последней минуты своей жизни был верен нашей социалистической Родине, делу партии Ленина и Сталина и погиб как герой Великой Отечественной войны.

Ольга Васильевна! Вы можете гордиться своим мужем, и пусть его любимые дочки запомнят, что их папка был героем и пал смертью храбрых, защищая свою Родину, жизнь своих стариков, своей любимой семьи.

Выполняя боевое задание он встретился с врагом. И не дрогнул, а принял бой. Подразделение, с которым действовал капитан Конев, нанесло врагу большой урон,  враг отступил. Во время этого боя осколком снаряда он был смертельно ранен. Смерть наступила мгновенно.

Несколько дней его тело лежало на поле боя, так как вся эта местность находилась под обстрелом. Потом, когда противник под натиском нашего оружия отошёл на запад, мы сразу же отыскали тело Конева и похоронили его со всеми воинским почестями, которые только возможны на фронте.

Был сделан гроб, и в гробу его тело опустили в могилу. Его могила находится на полянке в лесу, в километре восточнее деревни Ильенки Юхновского района Смоленской области. Могилку его утыкали берёзками и поставили небольшой деревянный памятник с его именем.

В отношении его личных вещей, как то: часов, портмоне, писем и фотокарточек, то они, возможно, пропали, когда не было возможности его вынести с поля боя, о он все эти вещи всегда носил при себе. В  отношении денег. Ему причиталось 1100 рублей в месяц, из них вычли заём, уплату партийных  взносов и прожиточный минимум. Наличных денег у него осталось 800 рублей, которые начфин Вам выслал.

Капитан Конев за боевые действия, приказом по войскам Западного фронта № 197 от 2.2.42, был награждён медалью "За боевые заслуги", но получить её не успел - был убит.

Ольга Васильевна! Не надо слёз, хотя утрата и тяжела. Мы на его могиле поклялись жестоко отомстить врагу за смерть Вашего мужа - нашего верного товарища по работе капитана Конева Юрия Гавриловича.

Можете быть уверены, что мы свою клятву выполним с честью и, если потребуется, не пощадим и самой жизни для полного уничтожения врага.

Группа товарищей.

Подписи".

Воспоминания Тамары Юрьевны Василенко записали и подготовили к публикации Анастасия Семенцова, Илона Симора, Ярослав Булгаков.

Член Новгородского регионального отделения РВИО, председатель Совета по воспитательной работе Политехнического института НовГУ Булгакова А.Ф.

0 Комментариев