Нам помогали добрые люди

Своими воспоминаниями о войне с представителями добровольческого объединения "Патриот" Политехнического института НовГУ  поделилась новгородка Зинаида Николаевна Фокина.

Зинаида Николаевна Фокина родилась в апреле 1933 года в деревне Едрово Валдайского района. Родители работали на железной дороге. Через год на операционном столе на станции Бологое умер отец. Это стало следствием тяжёлого ранения, полученного им в годы Гражданской войны.

Мать, Евдокия Васильевна Фокина, осталась одна с тремя детьми. Она была  простой рабочей с маленькой зарплатой, и растить одной троих детей ей было трудно. Семья жила в собственном доме, жила очень бедно, с трудом сводя концы с концами.

Зинаида Николаевна рассказывает:

«Для меня, самой младшей из сестёр,  мама редко покупала новые одёжки. Но уж если мне доставалась обновка, то я со слезами умоляла родственников не отрывать от неё этикетку, пока меня не увидят подружки. А то ведь никто не поверит, что у меня тоже бывают новые платья.

В детстве я больше всего любила играть в школу. Мне хотелось быть учительницей, и я могла часами учить грамоте и послушанию моих тряпичных кукол. Это теперь профессия учителя утратила свою привлекательность, а до войны работать в школе мечтали все девочки.

В то день, когда началась война, почти все жители села были за озером на футбольном поле. Там проходила товарищеская встреча сельских футболистов с командой военного городка Выползово.

Неожиданно игру прервали. Чуть раньше из гарнизона прислали 5 машин и спрятали за деревьями, чтобы не сеять панику. В рупор объявили, что на нашу страну напала фашистская Германия. Военных – и игроков, и болельщиков – спешно погрузили в машины и увезли в гарнизон. Сельчанам было велено расходиться по домам и ждать дополнительных сообщений.

Мы, ребятишки, восприняли объявление о начале войны без всякого страха. Даже, наоборот, с невероятным возбуждением и любопытством. Были уверены, что русские, как в детской игре, обязательно победят.

Уже на следующий день немецкие самолёты бомбили военный гарнизон и железнодорожную станцию, но больше всего досталось водокачке.

Мы, дети, наблюдали, как бомбы падали на станцию, которая была немного в стороне от села. А когда авианалёт закончился, побежали посмотреть поближе, насобирать осколков. Одна из бомб угодила в военный эшелон, и оттуда доносились крики раненых. Нас на станцию не пустили. Даже принести воды для раненых не разрешили. Осколков мы так и не набрали.

Возмущённые, мы всей ватагой отправились домой. Над нами низко-низко пролетел немецкий самолёт. Лётчик из кабины погрозил нам кулаком. Нас ничто не насторожило, было только интересно. Мы увидели, что из самолёта что-то упало. На дороге появилась прыгающая лягушка. Самый смелый из нас бросился к ней. Игрушка разорвалась прямо в его руках, мальчика разнесло на части.

Мы в панике разбежались по домам. Это была первая встреча с войной, с ощущением смерти, которое она принесла.

Затем началась эвакуация. Старшей сестре была 18 лет, и её как комсомолку готовили для работы в партизанском отряде. Но мы узнали об этом только в день нашего отъезда - сестра отказалась ехать с нами.

Когда вражеские авианалёты стали повторяться по три раза в день, эвакуацию ускорили. Нас повезли в Казань, на больших станциях организованно кормили.

Помню, мы остановились на станции в Рыбинске, напротив эшелона с военными, который шёл на фронт. Стояли долго. Молодёжь начала завязывать разговоры. Меня подсадили в теплушку к военным. Я пела песни, а они аплодировали.

Вдруг военный эшелон дёрнулся и начал двигаться. Я не могла выпрыгнуть, было очень высоко. Мама и наши соседи по вагону закричали и побежали рядом с набирающим скорость составом. А тот шёл всё быстрее. К нашему счастью, военный эшелон совершил манёвр и вернулся на прежнее место. Мама после этого отшлёпала меня полотенцем. Она ревела, а я не понимала, в чём провинилась.

Когда эшелон с фронтовиками отправился на запад, старики  долго смотрели вслед, крестили и напутствовали солдат: «Возвращайтесь! Мы вас ждём!»

 И вот мы выехали из Рыбинска. Чтобы пропустить литерный состав, наш поезд  на неопределённое время остановили в поле. Мы из дому везли петуха, который  всю дорогу кукарекал. Во время стоянки решили его сварить. Развели возле вагона костёр, зарезали петуха и бросили в котёл. Неожиданно состав тронулся, и наш петух так и остался вариться в поле.

Довезли нас до Горького (теперь Нижний Новгород). Всех эвакуированных пересадили на баржу. Раздали чай, сухари. Нашу баржу обслуживали подростки. Народу было много, и при погрузке все очень устали. Мама уложила меня спать, сверху накрыла моим пальто. Близилась осень, ночи были прохладными, и река у берегов подмёрзла.

Проснулась я от холода, в одном летнем платьице с коротким рукавом. Моё пальто исчезло. Утром я решила его найти, пошла по барже. Набрела на матросский кубрик, там пили чай. Один из матросов спросил, что мне нужно. Я сказала, что замёрзла и ищу своё пальто. Матрос снял бушлат и отдал его мне. В благодарность я им спела песню: «Как на речке было, на Фонтанке. Стоял извозчик, стал быть, молодой…». Детских песен я не знала.

На барже доплыли до Казани. Мальчишка, давший бушлат, подарил мне при высадке кусочек сахара и немного чёрного хлеба, сказал: «Расти здоровой».

В Казани всех эвакуированных расселили. Нас определили на подселение в частный дом. Маму устроили на переборку картошки. Я пошла в первый класс, сестра – в пятый.

Первый класс я окончила на «отлично», дали грамоту. Здесь же, в школе, я получила свой первый заработок. На вечере, посвящённом годовщине Великого Октября, я рассказывала стихи и пела военные песни. После концерта мне дали ведро солёной моркови. Это стало прекрасным подспорьем для нашей семьи. Уже в том возрасте я хорошо понимала, как важно во всём помогать маме и поддерживать друг друга.

А у мамы начались проблемы со здоровьем. От голода стали опухать ноги. Её на полтора месяца положили в больницу. Мы с сестрой остались одни. Пришлось ходить по татарским деревням и просить милостыню. Я была маленькая, поэтому просила я  – маленькие вызывали жалость, и им охотней давали. Сестра в это время пряталась в кустах.

Помню, как-то постучалась в одну калитку, обратилась к хозяину: «Подайте, Христа ради». Он неожиданно рассердился, начал кричать. Я, видимо, не так обратилась, не теми словами попросила. Его крик и лай злой собаки меня так напугали, что я громко заплакала. Русская женщина из этого села, у которой муж и свекровь были татарами, пожалела нас, пригласила к себе, накормила и, оставила ночевать, так как надвигался вечер.

Ночью нас с сестрой разбудили громкие голоса, разговаривали на непонятном языке. Нам стало очень страшно. В доме собралось много мужчин и стариков. Мы решили, что нас хотят убить. Когда все разошлись, хозяйка увидела, что мы не спим и дрожим от страха. И объяснила, что случилось. Оказывается, жители деревни устроили охоту на волков, которые нападали на скотные дворы.

Столько лет прошло, а я до сих пор вспоминаю с благодарностью эту добрую женщину, которая в своей деревне собирала еду для нашей семьи. Нам уже не приходилось ходить по домам и просить милостыню. Раз в неделю мы приходили к тёте Наде, и она отдавала всё, что собрали жители татарской деревни для голодных русских детей.

Надо сказать, что и государство нам помогало. Когда мама выписалась из больницы, нашу семью направили в деревню Корноухово Рыбно-Слободского района. Маму устроили поваром на полевой стан, сестра работала помощником комбайнёра, а я на обед зарабатывала песнями. Жили мы там же, в вагончике.

После освобождения Новгорода старшая сестра, работавшая в поселковом совете Выползова, прислала нам вызов, и мы вернулись домой. Оказалось, что наш район не был оккупирован немцами, и сестре не пришлось идти в партизаны.

Во время войны в нашем доме располагался госпиталь, поэтому мы поселились на частной квартире. О Победе мы узнали ещё раньше, чем об этом было официально объявлено. В полчетвёртого ночи к нам в окно постучались и сообщили, что война закончилась. Эта новость передавалась от дома к дому. Люди сначала не верили. А потом началась такая стрельба, радость, ликование!»

Воспоминания подготовили к публикации Сергей Тарбеев и Ярослав Булгаков.

Член Новгородского регионального отделения РВИО, председатель Совета по воспитательной работе Политехнического института НовГУ Булгакова А.Ф. 

0 Комментариев