«Весь последний год войны мы были в постоянном движении»

С участницей Великой Отечественной войны  Любовью Ивановной Высочиной  встретился представитель  добровольческого объединения «Патриот» Политехнического института  НовГУ  Ярослав Булгаков.

Л. И. Высочина - ветеран Великой Отечественной войны, участница боёв за освобождение Великого Новгорода. Сейчас фронтовой медсестре 95 лет. Когда позволяет здоровье, она  делает прогулки недалеко от дома,  общается с соседями,  делится  с молодёжью своими воспоминаниями о военной молодости.

(Начало рассказа опубликовано на портале РВИО 11.04.2016 г. – «Мы все рвались на фронт»).

(продолжение)

Любовь Ивановна вспоминает:

«Наступление, в результате которого Новгород был освобождён, состоялось в  январе1944 года. Готовиться к нему начали заранее. Не хватало грузовиков, чтобы возить тяжести. 45-миллиметровые пушки таскали упряжками лошадей. Дороги везде были разбиты. Перед самым наступлением на Новгород мы стояли около деревни Савино.

Зима, сильный мороз. Нам было приказано всё имущество, палатки, инструменты погрузить на машины, а самим идти пешком. На машины если и брали людей, то одного-двух человек, чтобы к нашему приходу палатки уже были  натянуты, и мы сразу могли приступить к работе. Мы шли от Мшаги до Холыньи. С нами был мужчина из местных, знавший дорогу через лес.

Солдатам приходилось ложиться на снег, поэтому им выдавали полушубки, а мы шли в такую даль в шинелях и сапогах.

Вышли из леса около Холыньи. На высоком берегу Мсты сильный ветер. Добраться бы до любого жилья, чтобы хоть от ветра спрятаться! Вся дивизия, все 4 полка – один артиллерийский и три стрелковых – собрались в Холынье.

Чтобы враг не заметил подготовки к наступлению,  пушки заворачивали в белую ткань. Помню, мы ещё удивлялись, откуда взяли столько белого материала?

Маскировались мы не зря. Получилось, как задумали: наше наступление для немцев в такой сильный мороз стало полной неожиданностью. Они спросонья выбегали на улицу полураздетыми.

Ночью с 19 на 20 января началось наше главное наступление. Мы, медсанчасть, расположились у истока Волхова, и именно в этот угол у самого озера нам должны были привозить раненых. Скоро они появились. Их доставляли в основном на аэросанях. Туда везут снаряды, назад – раненых.

Когда Новгород освободили, мы стояли в отдалении. А мне так хотелось посмотреть, как выглядит город после оккупации и что с ним сделали немцы. А тут как раз появилась необходимость кому-то съездить в город за лекарством. Я и вызвалась, сказала, что до войны работала в Колмовской  психиатрической больнице и знаю, где, что и как. Меня отпустили. Пригнали грузовик, и мы поехали.

Справились с делами, и я попросила водителя поехать назад через центр города. Он согласился. На площади мы остановились, зашли в кремль. И там увидели  разобранный  и частично упакованный памятник «Тысячелетие России».

К счастью, наше наступление было столь стремительным, что вывезти памятник немцы не успели. Столько лет прошло, а эта грустная картина до сих пор стоит у меня перед глазами.

После Новгорода освобождали Псковскую область. Обычно наше имущество возили, а мы всё время шли пешком. Позже дали составы. Все 4 полка и подсобные подразделения погрузились в вагоны и прямым ходом - в Польшу. Вот такой быстрый скачок мы сделали. Освободили Польшу, войну закончили в Чехословакии.

Там нас очень тепло встречали. Чехи добрые люди. Навстречу нам даже со знамёнами выходили. Угощали мужчин домашним вином, вытаскивали заранее приготовленные бутыли и говорили:

«Мы знали, что русские придут».

На Сандомирском плацдарме нам объявили, что война закончилась.

С того времени у меня сохранилась только одна фотография, копию которой я передала в Музей 225-й Новгородской Краснознамённой ордена Кутузова 2-й степени стрелковой  дивизии. Музей открылся в 1978 году  при средней школе № 10.
Раньше я там часто бывала, знакомилась с новыми экспонатами. И другие ветераны принимали участие в создании музея, приносили туда всё, что у них осталось с войны. Мы надеялись, что там всё  сохранится. Так оно и было поначалу, пока был жив мой муж,  председатель Совета ветеранов 225-й дивизии, участник боевых действий по освобождению Новгорода Александр Иванович Высочин.

Потом некоторые экспонаты исчезли. А что там происходит  сейчас – не знаю. Хочется верить, что люди, которые занимаются музеем сегодня, относятся  к делу ответственно. Слышала, какой-то предприниматель взялся обустроить  музей в отдельной комнате и стилизовать его под землянку.

У школы № 7 на улице Пролетарской есть место захоронения 56 красноармейцев. Появилось оно не сразу после войны.

Как-то весной один огородник выкопал случайно на своём участке дуло от винтовки. Сообщил поисковикам. Те заинтересовались, раскопали основание дома и обнаружили в подвале останки красноармейцев. Сохранились даже документы, поимённые списки.

Судя по фактам, произошло следующее. Немцы заняли Новгород, а не успевшие отступить красноармейцы укрылись в подвале. Сдаться врагу отказались. Тогда немцы в подвал пустили газ, и все бойцы погибли.

Выяснилось, что все герои из 225-й дивизии. Красноармейцев торжественно перезахоронили у монумента Победы, а на месте их гибели установили памятный знак. Мы, ветераны, в прежние годы туда часто ходили, возлагали цветы. Теперь нас осталось мало, да и те, что живы, уже редко выходят из дому.

Благодаря сохранившимся документам, нашлись некоторые родственники. Они-то как раз и приняли от нас эстафету и  теперь 9 Мая часто приезжают в Новгород.

Война – это грустная история. Тем более, когда на работе постоянно сталкиваешься с болью и смертью и узнаёшь: того убили, того ранили. Это в памяти навсегда.

Работали мы добросовестно и честно.  На войне иначе нельзя. Мы всегда были рядом с бойцами. На фронте, как и в мирной жизни, были не только ранения, но и болезни.

Как-то на привале я оставила свой комсомольский билет. Когда спохватилась, наша часть уже ушла далеко. Вернулись мы с подружкой, нашли билет и пошли догонять своих.

Наступил вечер, в темноте в незнакомой местности легко заблудиться. Увидели: светится окошко. Там были наши офицеры. Решили  мы заглянуть на огонёк. Попросили попить. А у самих задумка: заодно поесть и поспать.

Послал офицер солдата за водой. Пока тот ходил за водой, мы задремали, развезло от усталости. Попили воды, а что дальше – не знаем.

«Ну, - говорит офицер, - и что теперь?»

Мы молчим.

«Ладно. Ложитесь  спать, завтра посмотрим, что с вами делать».

Мы быстро разделись, шинелями накрылись и уснули. А утром проснулись от того, что все загремели котелками. Мы быстро вскочили, чтобы и нас покормить не забыли. Дали нам перловки. Мы подкрепились, а потом на попутной машине отправились догонять свою часть. 

Ехали в кузове. Стояли и держались за кабину. Боялись  пропустить своих. А когда увидели знакомые палатки, то подруга - бах, прямо на ходу с машины на землю прыгнула. Я вслед за ней. Как только ноги не поломали!

Был ещё такой случай. Произошло это в Прибалтике в 1944 году. Наш грузовик с палаткой и ящиками с инструментами переезжал на новое место. Мы с подружкой сидели в кузове, а наш врач – в кабине с шофёром.

Осень. День погожий, солнечный. И вот мы едем. Видим: на дороге стоит солдат с поднятой рукой. Когда машина остановилась, он рассказал врачу, что 9 дней назад здесь шли тяжёлые бои. С тех пор осталось много раненых – наших и немцев. Врач отдал команду посмотреть, и мы пошли по дороге вслед за солдатом.

Смотрим: немец лежит, живой, тянет руки, что-то пытается сказать. Но наш провожатый торопит: «Идёмте дальше, я вам покажу».

И мы пошли дальше.  Увидели то, что невозможно забыть. В лесу на небольшой опушке лежат наши убитые бойцы. И сбоку, в землянке, от одной стенки до другой, тоже лежат убитые. И вдруг среди груды тел поднялась рука. Видимо, раненый услышал русскую речь и поднял руку.

Мы его вытащили. Боец был ранен в ногу. Рядом с ним лежал убитый лейтенант с орденом Красного Знамени на груди. Нашли мы документы лейтенанта, взяли с собой.

Потом пошли за носилками, положили раненого и понесли. Я несла носилки сзади, а моя подруга Маша Горшкова – впереди. Так мы шли, шли, и вдруг взрыв. Маша наступила на противопехотную мину, и ей оторвало ногу. Носилки упали. Я стою в шоке, не знаю, что делать. Побежала в машину, взяла жгут. Врач сказал, что остановит первую же машину, чтобы отвезти раненую в госпиталь.

Я забинтовала рану, наложила жгут, сунула бумажку с указанием времени наложения жгута (его больше двух часов держать нельзя), и Машу отправили.

Вот так ехали, вроде ничего особенного не ожидали, ведь от фронта далеко. И на тебе. Я и сейчас, рассказывая об этом, мысленно нахожусь на месте той трагедии.

Бои прошли 9 дней назад, а раненых  по-прежнему осталось много. В госпиталь отправляли только тяжелораненых, которых можно перевозить. Когда мы их везли, все просили пить. Раненых легко не брали: немножко потерпят. А если кого-то было нельзя эвакуировать, то рядом оставляли медсестру и санитара. Санитарная машина уезжала, а мы ждали, пока раненый  не придёт в себя настолько, чтобы его можно было везти.

Как-то раз санитар пошёл в близлежащую деревню за водой. У колодца встретились с немцем. Оба без оружия, разошлись мирно.

В другой раз была похожая ситуация. Пошла девчонка за водой к колодцу и тоже встретила немца. Ведром его по лицу ударила и убежала. Разные случаи бывали.

По молодости, если выпадала свободная минутка, иногда хулиганили. Помню, под Новгородом фельдшеры и санитары построили себе домик, а мы, медсёстры, жили там, где поставят палатку. Так другой раз, если раненых мало, - а ночью на дежурстве всё равно спать нельзя, -  мы подшучивали над парнями. Двери парням подпирали, чтобы те не могли выйти.

А однажды начальника аптеки привязали за ухо бинтом и дёргали через окошко палатки. В общем, молодость есть молодость, даже на войне».

Член Новгородского регионального отделения РВИО, руководитель добровольческого объединения «Патриот» Булгакова А.Ф.

 

0 Комментариев