Верили, что самое страшное позади

Своими воспоминаниями о войне поделилась Александра Яковлевна Иванова (в девичестве Александрова), бабушка студентки Политехнического института НовГУ Юлии Ермоленко.

 

Александра Яковлевна (Шура) родилась 25 января 1925 года в деревне Старая Мельница  Новгородского района. У неё было трое братьев: один старший, двое младших. Отец, Александров Яков Михайлович, в апреле 1937 года был репрессирован, осуждён по 58-й статье и расстрелян как враг народа, позже реабилитирован. Ему было 39 лет. Мама осталась одна с четырьмя детьми. Шура к тому времени окончила 4 класса Ляпинской школы, дальше учиться не смогла, осталась дома нянькой для младшего брата.

В 1941 году старший брат Коля был призван в Красную Армию, воевал на Дальнем Востоке, демобилизовался в 1945 году.

 

Александра Яковлевна вспоминает:

"Когда Новгород был оккупирован фашистами, многие дома в деревне сгорели. Наш дом уцелел,  его заняли немцы, а нашу семью переселили в маленький домик соседки бабы Христины. Около дома  немцы разрешили  нам посадить картошку, а под зиму каждой семье можно было засеять в поле по одной борозде ржи.

До нас постоянно доносился гул жестоких боёв и непрерывных бомбёжек. Мы знали, что Новгород полностью разрушен, что в соседней деревне зверствуют каратели. Правда, немцы, которые стояли в Старой Мельнице, относились к нам нормально, особо не притесняли, хотя заставляли работать всех, даже малых детей. Провинившихся строго наказывали.

Жилось нам тяжело, часто приходилось голодать. Как-то мой семилетний братик Витя украл у немецкого доктора, который жил в нашем доме, посылочку с продуктами из Германии. Немец был страшно разгневан, хотел Витю застрелить (а, может, просто пугал?), но вмешалась соседка, - она была неподалёку -  и стала свидетелем этой сцены. Женщина умоляла простить ребёнка, объясняла, что мальчик ещё маленький и сильно голодает. К счастью, всё обошлось.

В октябре 1943 года, отступая, немцы стали угонять в Германию новгородскую молодёжь. На станции Григоровской всю нашу семью посадили в вагоны и повезли в Прибалтику, в город Добель. Меня, старшую из детей,  дальше могли отправить отдельно, но в вагоне меня спрятали, прикрыли узлами с вещами, и я вместе с мамой и братьями осталась на хуторе в латышской семье. А позже меня в Германию не отпустил уже хозяин-латыш.

На хуторе мы пасли и доили коров, работали на скотном дворе, выполняли всю работу по дому. В Латвии нам жилось хорошо, сытно. Когда пришли наши, Добель стал переходить из рук в руки. Однажды нам сказали, что советские войска могут не удержать фронт и Добель опять перейдёт к немцам. Тогда мы решили, что пора возвращаться домой, в Новгород.

Добирались долго. Сначала ехали на лошадях до Литвы, потом на поезде. Был сентябрь 1944 года. По пути видели обугленные развалины деревень. И всё это плохо сочеталось - красивая, мягкая природа и зверства преступлений. Везде бродили озлобленные, голодные дети-сироты в грязной изорванной одежде, женщины, придавленные тяжестью мужской работы. Дома нас ждали разруха и голод. Поля, огороды - всё заросло высокой травой. Надо было что-то делать, как-то устраивать свою жизнь.

Мы ходили на Юрьевское поле, собирали гнилую картошку. Строили Бронницкий мост, пилили лес по дороге на Ленинград, в районе Рогавки. Работали там всю зиму, а с 1-го апреля пошли на работу в колхоз. Выжили, наверное, только потому, что были молоды и верили, что самое страшное позади".

Через 5 лет после войны Александра Яковлевна вышла замуж, родила шестерых детей и всю жизнь много трудилась. Так сложилось, что, потеряв дочь, она одна поднимала внучку и внука.  Юля и Саша выросли прекрасными, достойными людьми.

 

Истории о военном времени, рассказанные Александрой Яковлевной, лучше любой официальной пропаганды дают ощутить всю глубину трагедии, через которую прошла страна.

 

Член Новгородского регионального отделения РВИО, председатель Совета по воспитательной работе Политехнического института НовГУ Булгакова А.Ф.

 

0 Комментариев